Медики

Условия жизни и войны в калмыцкой степи были очень тяжелыми. Не было  воды, все колодцы вокруг были отравлены или завалены трупами животных, и  поэтому пресную воду возили из самой Астрахани. Все были завшивлены и  даже прожарка обмундирования не помогала. Кругом только бескрайняя  степь, заросшая кое-где мелким колючим кустарником. Отойдешь от дороги  шаг в сторону, и уже не знаешь, а где ты? Сплошной линии фронта на такой  местности не было, и нередко даже наши штабные машины сбивались с  ориентиров, и, заблудившись, «заезжали к немцам».

После Будапешта в марте 1945-го года мы приняли участие в Эстергомском  десанте, а 30 марта вышли на окраину города Комарно. Далее в апреле  1945-го года участвовали в очередном десанте на Дунае в районе города  Брно в Чехословакии. Бои были все еще тяжелые, но хотела бы подчеркнуть,  что десанты в Венгрии и Чехословакии  были организованы намного лучше,  чем в середине войны, наши офицеры уже обладали хорошим опытом в этом  деле, не то, что под Малой Землей, где было весьма много стихийности во  время высадки.

Слово "резерв" означало лишь то , что ИПТАПы часто перебрасывались и переподчинялись, направляясь туда, где обстановка была наиболее трудной, Обычно такая бригада состояла из трех полков, вооруженных 76- или -57- миллиметровыми орудиями , которые перевозились мощными "студебеккерами" американского производства. Батареи ИПТАПов , как правило, размещались на танкоопасных направлениях переднего края и вели стрельбу по танкам прямой наводкой. Разумеется, танки не оставались в долгу и первым делом своим огнем стремились подавить нашу противотанковую артиллерию.

У меня была санитарная сумка, противогаз, фляжка, которая была всегда со спиртом. Это всегда было у меня. Потому что тяжело ранит, вот дашь ему немножечко хлебнуть, и он как-то воспрянет. Или ранит в голову, повязку делаешь - разрываешь пакет индивидуальный, перевязываешь, а кровь все равно течет. Другой пакет разрываешь, намочишь спиртом, и чтобы…он же может опять упасть на землю, ему еще вторую вот так вот приложишь, завяжешь, чтобы от всякой заразы спасало, чтоб дезинфицировать. Был еще у нас красный стрептоцид, чтоб мы им давали выпивать, он как-то обеззараживал.

А когда в конце концов я и несколько моих товарищей устроились на последней подводе, мы увидели выезжающие из-за рощи немецкие танки - сначала один, потом еще и еще. Гнали лошадь изо всех сил, но некоторое время сохранялось впечатление, что танки преследуют нас, вот-вот приблизятся и либо расстреляют наш неказистый экипаж из орудий, либо сомнут гусеницами... К счастью, этого не случилось - танки поменяли направление. Однако я натерпелась такого страха, что от потрясения на меня напала немота и я не могла произнести ни слова. Как только мы очутились в безопасности среди своих, я сразу же раздобыла листок бумаги, карандаш и написала: "От страха потеряла голос, дайте поесть".

Стали готовиться к наступлению. Но произошло нечто непредвиденное, потрясшее всех нас до глубины души... Налетели вражеские самолеты и сбросили бомбы прямо на нас. Загремели взрывы. Огонь был такой прицельный, что от дивизиона не осталось ни одной пушки. Много солдат было ранено и убито.

В первом же наступлении наши батальоны были сильно потрепаны. Раненых оказалось очень много, причем с различной тяжестью повреждений. Ой, как было страшно: открытые раны с прилипшей к ним окровавленной одеждой; кровь, безостановочно сочившаяся из ран; стоны одних и потеря сознания от боли других...