Минометчики

Я был еще совсем пацаном, поэтому противник начал обстреливать нас  осколочными снарядами и шрапнелью, то высунулся из своего окопчика и был  в первый раз ранен в правую ногу, тонкий осколок впился в икру.  Замкомвзвода кричит: «Медсестра, командира ранило!» Она подбежала,  глянула, и спокойно замечает: «О, это ничего, сейчас сделаем».  Плоскогубцами выдернула осколок, к счастью, он недалеко вошел, чем-то  замазала и залила риванолью. Дальше медсанбата не пойдешь, ведь если  уйдешь в полевой госпиталь, то отправят в тыл, и в родную часть больше  не вернешься. Поэтому я вообще в медсанбат не пошел, остался на передовой.

Первый бой произошел рано утром, еще до рассвета. Надо было открыть  частую стрельбу, так называемый беглый огонь, то есть снаряды летят без  счета. Когда началась артподготовка, все грохочет, полыхает, повсюду  взрывы. Глушит так, что ужас. Все это было настолько страшно, думаю, как  же я буду дальше командовать. Мне тогда еще не было двадцати лет.
 

В невиданной двухнедельной, невиданной на Украине снежной пурги, мы держали внешнее кольцо окруженной немецкой группировки. Немцы сосредоточили здесь десятки танков и пытались прорвать нашу оборону, но вся наша полковая артиллерия (минометная батарея, 76-миллиметровая, и "сорокапятки") и приданный дивизион 152-миллиметровых пушек были поставлены на прямую наводку и успешно отбивали атаки танков. Накал боев был настолько велик, что командир дивизии полковник И.Ф.Обушенко сам, лично, командовал боем на передовой нашего полка. Немцы пытались вывести из "котла" свои окруженные части.

Я бегу к миномёту и одну за другой пускаю мины, уже не глядя на установку прицела. Вдали вижу Юрку. Он возится у миномёта: плиту засосало в болото, и труба никак не опускается до нужного прицела. У Николая как будто всё в порядке. Одна за другой с его миномётов летят мины. Я уже не командую. Связи с Булгановым нет. И Юрка, и Николай сами переносят огонь в сторону, в глубь обороны, обратно...