Зенитчики

В ноябре 1943 годы, тогда уже наступление шло, и мы перешли на новые  позиции, а незадолго до этого, еще на старой позиции, такой случай был –  мой сектор запад был, и вот на нас с запада Юнкерс заходит и я кричу:  «Девочки, на нас летит, сейчас нам будет жарко». И Нина, моя подружка,  она так: «Машенька, Маша, погибнем!» Я говорю: «Ну, что делать, значит,  наша такая судьба». И вот он до нас долетает, и начинает метать бомбы,  фугаски. И все на нас летит, когда они от люка отрываются – их видно.  Летит все на нас. Я вижу – Нина побелела, говорю: «Нина, успокойся,  мимо, может, пролетит». И эти бомбы – они нас обошли. А Нина мне потом и  говорит: «У меня здесь, под гимнастеркой крестик. Это мне мама дала» Я  говорю: «Вот он нас с тобой и спас. И всех нас тут». Крестик у нее был, а  она была комсомолкой.

Особенно мучил быт, не было никаких условий, а женщинам нужны ведь были  какие-то условия, но ничего не было. Ходили мы так – ватные брюки,  телогрейка, шапка-ушанка, плащ-палатка. Летом – кирзовые сапоги, юбка и  гимнастерка. Кстати, когда я демобилизовалась, то в этой выгоревшей,  выцветшей юбке, гимнастерки и в кирзовых сапогах. Это очень хорошо  показано в фильме «А зори здесь тихие». Мы с мужем, когда смотрели,  плакали, именно наша жизнь была показана. Такие же болота, такие же  условия. Еще я письма я писала маме. Мама мне пишет: «Я так рада, что ты  вдали от фронта. Я очень рада, что ты попала в такие условия». Я же не  писала, что это самое пекло было, всегда писала, мамочка, все хорошо. А  фактически стояли в болотах, никакого удобства, кубрики деревянные.