Воспоминания

Последнее наше пристанище — это был Борисполь. И в Борисполе меня тогда ранило. Попал я под бомбы. Налетели опять пикирующие бомбардировщики. Руководства уже никакого не было. Бродили уже все как хотели, машину бросили, пушку бросили. Армия рассыпалась! Не было жесткого руководства, чтобы солдат собрать. Растерялись. Все отступать, отступать, отступать. Тем более что Москва под угрозой, Ленинград под угрозой скоро. Настроение было неважное, я скажу. Было ощущение, что Союз накрылся. Немцы кругом.

Сидим, разговариваем, а вместе с нами в блиндаже находились еще двое или  трое, начштаба и ординарец что ли, не помню уже. Вдруг, слышу снаряд  упал – перелёт. Сколько их там падало, я не беспокоился, а тут вдруг  чего-то забеспокоился. У меня сразу мысль - сейчас недолёт будет. Точно…  Тут уж я окончательно заволновался. Говорю им: «Сейчас будет наш!  Давайте бежим отсюда! Что-то я волнуюсь. Никогда такого не было». – «Да  что ты…» - «Следующий наш!» Тут у меня нервы не выдержали, я выпрыгнул  оттуда и побежал по окопу. Только отбежал метров двадцать, прямое  попадание в блиндаж…

Остановились где-то, подошли какие-то офицеры, спрашивают: «Кто желает  пойти в разведку?» Не особо нашлись добровольцы, ведь разведка есть  разведка. Стояли-стояли, и что-то мне в голову стукнуло, что у меня уже  какой-никакой, но опыт есть. Дело в том, что во время оккупации рядом с  селом размещался вражеский аэродром, немцы привыкли к тому, что я  крутился где-то рядом, при этом по поручению партизан запоминал, когда и  сколько самолетов идет на взлет или посадку. Так что решил выйти из  строя. За мной потянулись бойцы моего отделения.

Военкомат, наверное, с неделю не давал о себе ничего знать, а потом мне  прислали повестку. Я пришел в военкомат, там набрали команду, человек  сорок наверное, набрали и отправили нас в Горьковскую область, на  станцию Сейма, там формировали войска. Какое-то время я пробыл на этой  формировке, а потом, так как я занимался в аэроклубе, меня взяли в  запасной авиационный полк, сказали, что там я дождусь очередного набора в  летное училище. В этом полку летчики переучивались в этом полку на  новые машины. Каждый день бились лётчики и нас, тех кто посвободней,  посылали по лесам, собирать осколки самолетов.

Однажды мы с сестрой Галиной  пошли в деревню, чтобы поменять ее  кофточку на продукты. Вышли на дорогу, ведущую на Запорожье, и слышим  выстрелы за посадками шелковицы. А потом и колонну увидели. Под конвоем  немцев шли понурые люди. Лил дождь, что еще больше усугубляло  впечатление от увиденной колонны евреев, которых вместе с детишками вели  на смерть.

Из-под Севастополя мы после зачистки вернулись обратно в Бахчисарай, где  начали учиться морскому десантному делу. Неподалеку от нашего  расположения находился огромный ставок, мы учились высаживаться на  вражеский берег. Был май месяц, на грузовиках привозили небольшие лодки,  бросали их на берегу и мы волокли к воде наш транспорт, и где-то в  течение двух недель учились правильно высаживаться. В каждой роте у нас  полагалось иметь трех специалистов – санинструктора, химика и сапера.  Меня же после недельных курсов сделали ротным сапером. Затем нас  перебросили под Одессу и здесь в районе лиманов мы уже со всей  серьезностью учились садиться на транспорты и высаживаться на морской  берег в течение июня-июля 1944-го года.

Тяжелые бои были в районе города Ньиредьхаза, где попала в окружение 1-я  конно-механизированная группа генерал-лейтенанта Иссы Александровича  Плиева. Я помню, что наши части были брошены на деблокирование, и нам  это удалось, хотя конно-механизированная группа понесла большие потери.  Пришлось несладко, ведь любой передний край прорывать нелегко, живая  сила и техника противника тебя встречает. Бьет и артиллерия, и вражеской  авиации было немало. На фронте вообще нет легких дней.

Разведчики  лазили-лазили, бились-бились, но так и не смогли достать языка. И тогда  было принято решение провести разведку боем. А я в то время был уже не  пулеметчиком, а связистом. Связистов постоянно не хватало, и зачастую  получалось как? Приходит пополнение с оккупированных территорий, а там,  конечно, в основном ребята без образования и начальной подготовки,  которых сразу бросили на передовую. Помню, попал к нам как-то один  паренек, украинец. Побежал устранять порыв, прибегает: «Нашел и  устранил!» А связи то нет, и мы его спрашиваем: «Как?» - «Связал в узел  крепко-крепко!», вот вам и подготовка…

А в Синельниково нас в принципе неплохо подготовили, во всяком случае основы заложили, и даже учили разным фронтовым хитростям: как лучше окапываться, как передвигаться под огнем перебежками, что под огнем снайпера нужно делать "маятник", а когда начинается артобстрел нужно бежать не назад, а вперед, а еще лучше залечь в свежую воронку. Но когда нашу цепь положили, то тут хоть зубами грызи эту землю, а все равно ничего не сделаешь, даже минимально окопаться мы не могли, потому что земля промерзла до состояния бетона…

Меня отправили к связистам. В артиллерии без связи никак. Артиллерия какая была? Минометы в этом дивизионе 120мм. 16 кг мина. Я в связь попал, а Валя в разведку. Связистов было человек 5. В батарее каждому миномету нужна связь. Там куча командиров. Без связи там делать нечего. Катушки с проводом, аппараты телефонные - вот вся и связь. У нас были две брички с этим оборудованием, с катушками, проводом и аппараты телефонные. Я ж не видел этого еще. Но там быстро соображал, все мне рассказали, как чего...

А вытаскивать! Как я потащу раненого? Вот плащ-палатка, с одного краю лямка пришита, ложится солдат на палатку, или я его перекачу туда, если он не может…вот и тяну. Сколько мне лет? А солдаты ж были и покрупней! А я их тянула, натужилась вот так вот до какого-то места. Женщинам в пехоте - это вообще…не знаю, как такое допущено было. Солдат есть солдат. Приказ…что я могла сделать? Я ничего не могла сделать! Так вот пробыла в пехоте. Ой, так трудно было!

Время на ремонт у каждого самолета было разное. В полку неисправных машин было много. Иногда ремонтировали, иногда восстанавливали. Но все-таки основная работа заключалась даже не в починке, а в замене матчасти, у которой постоянно ресурс заканчивался, и мы меняли детали. Каждый день идет какая-то замена. Но с другой стороны, при должном и внимательном уходе Ил-2 - это очень надежный самолет. Кстати, мой последний штурмовик стоит на постаменте в Москве, когда его размещали, то меня вызвали в Москву, я «Илюшу» отрихтовал, покрасил и он до сих пор как новенький стоит!