Другие войска

Наша армия отступала, и мне со своим взводом приходилось минировать мосты, различные путепроводы и акведуки, чтобы они не достались немцам. Взрывали их, чтобы потом снова самим же и восстанавливать. Шли и шли «вперед на восток» под бесконечными бомбежками. В небе было черно от немецких самолетов, а мы от усталости засыпали на ходу… А потом были Сталинград и Курская битва… Столько моих товарищей погибло, а мне только посекло осколками ноги и дважды контузило. Казалось, что надо мной распростер свои крылья ангел-хранитель…

Думаю про себя: «Сейчас перебежку сделаю, потом найду своих». Винтовка в  руке. И только приподнялся для перебежки, как немецкий снайпер меня  словил на прицел и выстрелил. В левую руку чуть выше локтя пуля прошла.  Видимо, целился в сердце. Упал на спину, руки растянул, грудь положил на  голову. Тогда немец начал меня обстреливать из пулемета. Пули летят, то  перелет, то недолет. Только песок по мне бьет. Я как мертвый, не  шевелюсь. Растянулся на земле. Минут пять он косил по мне. Но не попал.  Если бы попал, то от меня ничего бы не осталось.

В общем, занимались там: сентябрь, октябрь, ноябрь, а в декабре вдруг  школу расформировали. Инструкторов и самолеты забрали на фронт, а нас  перебросили в Сталинабад и около месяца мы там прождали, что образуется  не летное, а техническое училище. Но потом всех построили, и часть  отправили в училище связи, а часть, в том числе и меня, направили в  Ташкент, в училище химзащиты, эвакуированное из Харькова.

Когда в июле 1943-го года начались сильнейшие бои под Белгородом, то мы  стояли от него в 30 километрах. 5 августа в том числе и наша дивизия  освободила этот город и с боями пошла на Харьков. Перед этим городом  было расположено шесть оборонительных полос, немцы в репродукторы на  передовой объявляли, что перемелют на них все наши войска. На одной  полосе через порядки пехоты прорвались немецкие танки, я как раз в это  время подвез на батареи боеприпасы. Комбриг приказал, нужно было срочно  их везти.

Оказывается, значит, когда Козельск брали наши войска, наступали прямо  на Козельск. Никаких обходных маневров, ничего. И положили очень много  людей. И вот когда я стал подходить к Козельску, я увидел, что это за  бугры там стоят. Оказывается, положили наших ребят в бою, засыпало их  снегом, и когда они к весне начали вытаивать, то под ними оставался  столб снега, а они лежали на этом столбе. Вот какие это были бугры. Все  поле под Козельском было усеяно вот такими вот буграми. Я посмотрел и  понял: все еще мы в лоб берем. Воюем по принципу: «Взять, и все!» Когда  можно иногда обойти, а иногда какой-нибудь фокус устроить. Нет, мы все  напрямую по-русски: кладем людей ужас сколько.