Самоходчики

Ну я еще не был в бою-то до этого. Получилось так, что посадили нас на  самоходки, и мы, значит, в бой пошли. И в первый бой пошли в атаку. У  нас сажали на самоходку обычно шесть, восемь, бывало, правда, и до  десяти, но — редко, этих десантников. Прямо, значит, на машину садились  они. И вот пошли так мы в бой. А там попался нам такой бугор — местность  неровная была. И только мы вышли на этот бугор, как открыли по нам  огонь немцы. Мы вдруг раз, и видим: левая машина загорелась. Сразу  команду дают по рации: «Назад!» И вот так в каждом бою по одной  самоходке мы теряли. Очень много погибло людей в самоходках у нас.  Просто нехорошо об этом говорить. Мы в душе среди себя, ребята, называли  это так: гроб со смыком.

Командир корпуса тогда сказал ему на это: «Вот там, где эти самоходки  стоят, там, значит, рокадная дорога проходит центральная. Вот по ней  надо отвести полк.» И вот здесь была допущена, можно сказать, ошибка  серьезная. Дело в том, что когда начали самоходки выходить с этого  района, немец несколько танков поставил и начал расстреливать наши  самоходные установки. И пять самоходных установок сгорело. Поэтому вся  эта трагедия — на совести командования корпуса. Здесь дело было передано  этим чекистам, чтобы разобраться. Был назначен день военного суда,  привлечение к ответственности командира полка и начальника штаба: он и я  были ответственными за потерю пяти самоходных установок. Но мы сумели  доказать, что мы все приняли меры для того, чтобы полк сохранить.

В общем, вылез по пояс из самоходки, наблюдаю. Вижу – на поле большое  количество немецких танков, которые развернулись в нашу сторону. Я  опустился в самоходку и приказал открыть огонь. Первым стоял «тигр» и я  открыл огонь по нему, а потом по другим танкам. Немцы открыли ответный  огонь, но не попадают. Я выстрелов 10 сделал, опять высунулся, потому  что дым, пыль, из самоходки ничего не видно, но, только я высунулся из  люка, по самоходке дали очередь и меня ранило в лицо и в руку. Я упал в  люк, а при ранении в лицо очень много крови идет и вся эта кровь на  белый полушубок, нам как раз перед Корсунь-Шевченковской операцией новые  полушубки выдали, и на белые питьевые бочки.

Самоходки атаковали одну деревню, но наша пехота, двигавшаяся цепями перед нами, залегла под сильным немецким огнем. САУ тоже остановились, вели огонь с места. Вдруг моя установка дернулась, и пошла вперед без команды. Мой механик-водитель Ким Байджуманов, молодой парень, татарин по национальности, не реагировал на команды, машина шла прямо на деревню, и за моей установкой вперед рванули еще две СУ-76. Влетаем в деревню, немцы разбегаются по сторонам, и тут самоходка врезается в избу и останавливается. Оказывается, что в самоходку влетела болванка, пробила грудь механика- водителя, и он уже мертвый, в последней конвульсии, выжал газ, и наша самоходка все время двигалась вперед.