Воспоминания

Это же война… Каждый вылет – обязательно обстреливают. У меня только один вылет был, когда меня не обстреливали. Мы тогда сразу после взлета попали в облако. Выходим – никого нет, всех потеряли. У нас на каждом вылете назначалась основная и запасная цель. Думаем с летчиком что делать? Садиться с бомбами? Решили лететь на запасную цель, это был стратегический мост через Дунай. Спустились под облака, метров на 500, и пошли к мосту. Дошли до моста, отбомбились и вернулись обратно, не знаю, почему нас не заметили.

В тех боях я нес ответственность за каждый подбитый танк нашей роты. Моя  работа была такая — идет наступление, подбивают наш танк, и мне  поступает задача его вытащить, причем во время боя, под огнем немцев.  Если его не вытащить сразу, то он может достаться немцам. А если машина  достанется немцам, то новую не дадут. Подбитый танк мы вытаскивали при  помощи другого танка — он подходил к подбитому танку, цеплял его за крюк  и тянул к нам в тыл. В тылу я отвечал за мелкий ремонт, а если машина  была серьезно повреждена, ее отправляли в танкоремонтные цеха.

Стал служить командиром огневого взвода в противотанковой батарее 63-й  отдельной танковой бригады. Участвовал в ожесточенных боях в районе  станицы Крымской, где довелось на наблюдательном пункте лично держать  связь с огневыми позициями батареи, так как выбило всех связистов. По  моей корректировке батарея подавляла огнем вражескую артиллерию и  несколько раз выходила из-под ударов немецкой авиации и пушек. В октябре  1943-го года был награжден Орденом «Красная Звезда» и получил медаль  «За оборону Кавказа».

Наша дивизия участвовала примерно в десяти наступательных операциях, но  Мгинская операция для нашей дивизии была самой тяжелой. В этих боях, с  22-го июля по четвёртое августа 1943 года, мы потеряли половину людей, а  пехота вообще – восемьдесят процентов личного состава. С артиллерии  собирали поваров, писарей, слесарей – всех отправляли в пехоту. Из  нашего дивизиона на пополнение в пехоту послали 41 человека. Это была  самая жестокая, кровопролитная операция. Наша пехота была выбита и  немецкая пехота была уничтожена, и только артиллерия вела непрерывный  огонь. Один батальон нашей дивизии продвинулся вперёд, но после немецких  контратак был оттеснён, в результате чего оказался окружен штаб  батальона и наблюдательный пункт второго дивизиона. Находившийся там  майор Сыроедов вызвал на себя огонь всего полка. Весь полк, сорок минут,  вёл огонь по району наблюдательного пункта. Прорвавшиеся немцы не  выдержали и отступили на исходные позиции. Из всего штаба осталось в  живых только трое раненых: командир батальона, разведчик и радист.

Попал на пересылку, тут как раз собирают радистов, и оказался я в г. Тула, нас был полный комплект, два радиста и я как мастер. Организовали расчет и отправили в Иран, хотя нам сказали интересно: "поедете в Персию". Ехали по военной автомобильной дороге №35 (ВАД-35) через Баку. По всей дороге были дорожно-комендантские участки, если не ошибаюсь, мы двигались по 157-му участку. Советское военное управление размещалось в городе, где располагалась резиденция шахиншаха Пехлеви, мы контролировали участок до города Харбина, все по той же ВАД-35.

Тегеранская конференция началась в конце 1943 г. За месяц до ее начала был послан из Москвы полк НКВД под командованием майора Кайманова, позже я узнал, что за эффективное обеспечение безопасности лидерам стран-союзников Кайманову был присвоен чин полковника и звание Героя Советского Союза. Этот полк проезжал мимо нашего расположения. Мы в период проведения конференции усиленно охраняли небо, никуда не выезжали, политработники объясняли, что Союзу нужно поддерживать теплые отношения с Англией и Америкой, они нам хорошо помогали техникой, танками, особенно американцы. Нам объясняли, что могут быть покушения на лидеров.

В батальоне осталось всего двадцать человек. На меня идут два танка. Прошу разрешение на отход». А Шубаков в ответ -«Держись! Отступление - это невыполнение приказа Родины! ». Через полчаса Баринов погиб. Через восемнадцать лет после этого события мы встретились с Шубаковым, вспомнили этот эпизод, и уже полковник и начальник отдела кадров Академии Генштаба Советской Армии Макар Фомич Шубаков сказал, что он не мог, просто не имел права дать тогда приказ на отступление... Мы помянули Баринова...Жаль, что все так сложилось... Проклятая война...

Очень тяжелые бои. Многие там навсегда лежать остались. Нас очень донимали снайперы-"кукушки". Как-то на перекрестке лесных дорог мы попали в засаду. У нас были танки последнего выпуска, с зенитными пулеметами на башнях. Трех кукушек сбил из пулемета с верхушек деревьев. Финны неплохо действовали в нашем тылу. Проходили на лыжах через леса и устраивали нам кровавые концерты. Был один случай. Для бойцов организовали баню в лесу. Поставили большую брезентовую палатку, натопили внутри, и бойцы заходили внутрь помыться. С пригорка на лыжах выскочили три финна с автоматами и убили несколько наших, мывшихся в этой походной бане. Тяжелая была война...

Каждую ночь мы теряли по одному-два самолета, и в среднем. после месяца боев, от полка ничего не оставалось, только горстка уцелевших пилотов За войну полк потерял 3 состава летчиков и штурманов. И то нашему полку повезло, ведь все пилоты были опытными авиаторами, бывшими инструкторами летных училищ и аэроклубов. Из первых 60 человек, начавших войну в январе 1942 года выжило 6 человек.