Пулеметчики

Танки перекрыли для нас проход через шоссе к передовым позициям  батальона. Не спастись никак, тогда я спросил Микова: «Пойдешь со мной к  штабу батальона, где командир взвода должен быть?» Солдаты тут же  заволновались, заявили, что они одни на позициях не останутся, пойдут с  нами. Но я ответил, что кто же тогда останется у пулеметов, могут в  любой момент отдать приказ на отступление или в атаку. В общем и целом,  мы с Миковым проползли буквально между танками, и увидели, что на месте  штаба только воронки от снарядов. Пришлось обратно по ходам сообщения  буквально между гусениц пробираться. Стали дальше думать, что делать?

Потом в нашей дивизии решили сформировать роту станковых пулеметов и  меня перевели на пулемет «максим». На ходу учили как стрелять, как  обращаться с ним. У нас там один сержант был, белорус, я с ним до 1948  дружили, отличный парень, он нас и учил как из пулемета стрелять, как с  ним обращаться. Если бы не он, я даже не знаю, как бы мы смогли… Очень  хитрое оружие. У него же в стволе вода, так что, надо сальники так  мотать, чтобы и вода не текла, и ствол двигался. С прицелом тоже сложно,  неправильно установишь – никуда не попадешь.

Он с миномета как начал лупить. В общем, там так получилось, что впереди меня был знакомый, он от меня недалеко жил. Мы с ним так держались друг друга. И вот когда стали наступать, ему миной попало, и все его внутренности на кусты повесило. Жуткое дело было. А командиру взвода, лейтенанту, ногу оторвало, ну стопу вот так. И мне в ногу осколком попало. Мне их вытащили, эти осколки-то, во Ржеве. Вот в городе Ржеве я лежал. А потом меня так погнали-погнали.

И вот мы легли в кювет у дороги на расстоянии 30-50 метров друг от друга. Одну пробку я заткнул за пояс. Другую взял в левую руку, а в правой зажал киянку. Нас замаскировали ветками. Двое суток пролежали мы в придорожном кювете. Вставали только поесть, а затем опять ложились в засаду. Будучи москвичом, я не мог допустить даже мысли, что немецкие танки войдут в мой родной город. Лежа в кювете, я двое суток проигрывал в голове один и тот же план: как только подпущу танк, так выскочу и конечно забью деревянную пробку в выхлопную трубу. Танков мы не дождались. Наступление на Москву было остановлено, и нас сняли с засады. Но и теперь, спустя 50 лет, когда близко от меня проходит машина, я инстинктивно смотрю, где выхлопная труба и можно ли забить в нее пробку. Правда, форма выхлопных труб теперь не та.

Немцы уже заняли этот остров своим десантом и простреливали водную гладь с автоматов и минометов. Не добравшись до берега, был убит второй номер пулеметного расчета красноармеец Максимец Демьян, и тяжело ранен в живот командир отделения Луценко. До берега оставалось всего десятки метров, как немцы открыли ураганный огонь. Но пулеметчики все же добрались до берега, прочесав длинными пулеметными очередями берег. Начался жаркий бой, немцы несколько раз пытались контратаковать наше подразделение, но им это не удалось.

Когда началось наступление провели такую артподготовку - страшнейшую, что казалось ничего живого не осталось, а поднялись вперед, но какой немцы дали ответ… А мы с дружком так договорились: "Следи ты за мной, а я за тобой". И когда уже ворвались в немецкие окопы, один высоченный фашист бросился на меня с кинжалом, но я успел увернуться и он только слегка порезал мне кожу на голове, и тут подоспел мой друг - всадил ему в спину штык…

Особенно врезался в память первый бой в качестве стрелка, утром завязалась перестрелка у какой-то деревеньки, немцы не выдержали и отступили, конечно же, мы все поразбежались по домам, поискать чего покушать, хоть где-то, хоть что-то надо нам. Вдруг видим, к нам немцы гонят коров, а сами за ними прячутся и идут в контратаку, расчеты ротных пулеметов, туда-сюда выскочили, и открыли огонь. Отбились мы, хотя трудно пришлось, немцы рвались вперед. Во время стрельбы самое важное - подпустить противника, выждать момент и открыть огонь таким образом, чтобы как можно больше поразить.

А вот в Рейхстаге мы были трое суток, снизу немцы и сверху. 1537 человек сдалось. Нас вышло человек 50 или 60, а человек 120 зашло. И надо было биться, и боеприпасы были на исходе. Командир армии генерал Кузнецов командиру дивизии, по политической части, приказал, направить в Рейхстаг 13 бойцов с боеприпасами. Ни один не дошел. Этого полковника ранило, так ему присвоили ГСС. Когда мы наступали к Рейхстагу, перед ним был ров, чем зря залит - фекалии. Глубина - с головой, шириной метра четыре. Мы нашли бревно, двоих послали сперва, Савенко Григория и Еременко Мишу. У меня есть книга, "До стен Рейхстага", где они с комбатом сидят, герои наши.

Серия снарядов прошла над нашей траншеей на высоте около метра, так что пламя из их сопел опалило пулеметчику Тихонову из моего расчета шинель. Он от испуга присел, тогда я отодвинул от пулемета и стал стрелять сам.

Довелось мне на Одере и танк немецкий подбить из трофейного «фаустпатрона». И еще много чего довелось. Я жил войной, для меня это было, ну скажем так, «любимое ремесло», пусть это странно прозвучит. Выжить я не надеялся, и все торопился побольше немцев убить, чтобы за родных отомстить. Да и Родину я любил, это не просто «красное словцо».